Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

«Это буквально поезд в огне, и я еду в этом поезде» – Культура – Коммерсантъ

Российский рэп-исполнитель Василий Вакуленко выпустил сегодня новый альбом своего самого популярного альтер эго — Басты. Альбом получил название «Баста 40». Борис Барабанов послушал новый диск вместе с сорокалетним героем хип-хопа на его студии в творческом объединении Gazgolder.

— Я не соглашусь. Мой новый альбом как раз о том, что вполне возможно гармонично совмещать костюмы-галстуки с адекватным пониманием того, что происходит вокруг, с ощущениями 18-летнего парня, которые не слишком изменились за 22 года. Я живой человек, иногда меня подзаносит, но я всегда возвращаюсь сюда, в студию, снимаю костюм и сажусь за пульт работать. Было бы странно, если бы я не изменился за эти годы. Я многое пересмотрел. Стал не таким категоричным, стал изучать мотивы людей. Но то, во что я верил, когда писал песню «Моя игра», эти наивные, где-то утопичные идеалы,— это все по-прежнему актуально.

— Очень нравится. И когда началось говнометание в адрес Саши Будниковой, великолепной певицы (речь идет об участнице «слепых прослушиваний» шоу «Голос», на которую ополчились интернет-комментаторы, когда выяснилось, что она дочь ведущего с «Первого канала».— “Ъ”), «Голос» стал нравиться мне еще больше, потому что музыканты сплотились, чтобы дать отпор травле. Я в восторге от того, как встал на ее защиту Антон Беляев, у которого она пела в хоре. Понимаешь, хейтят те, кто в музыке ничего не понимает. Мне это знакомо, я же из рэпа, как нас только не называли.

— Я никого не учу петь. Мало кто понимает, что на «Голосе» никого не надо учить петь, там такой отбор, что в эфир попадают люди, которые сами кого угодно научат. Мое дело и дело моих помощников — подобрать для участника композицию, правильно ее аранжировать, создать образ. Я этим занимаюсь всю жизнь. А Юрий Лоза — это диагноз. Это очень категоричный человек, который к музыке относится очень формально, как методист-теоретик. Он считает, что главное — это попадать в ноты. Поэтому у него The Rolling Stones и Led Zeppelin «слабые группы», которые «никогда не настраивали гитары». Это целая категория людей, не только музыкантов. Андрей Хлывнюк (лидер украинской группы «Бумбокс».— «Ъ») — это тоже Юрий Лоза, только в другом — в своих категоричных высказываниях о моем отношении к ситуации в Крыму (имеется в виду перепалка Вакуленко и Хлывнюка в соцсетях на тему запрета на въезд Басты на Украину в 2017 году). Мой папа такой же категоричный был.

— Сто процентов. Мне удалось ему показать, что рэп и музыка в целом шире, чем его представления. Что рэп — это не скучный однообразный бубнеж. При этом я очень похож на своего отца. У меня с ним были сложные отношения. Однако моя категоричность, ярость, правдорубство — это от него. Только я не так хорошо образован, как мой отец. Он был интеллектуал-максималист. Шахматист, филателист — «-ист» всего на свете.

— Ты занижаешь планку понимания детьми себя. У человека есть естественная потребность соревноваться. Оценки в школе ставят с первого класса. Вопрос только в том, как родители готовят детей к соревнованию в широком смысле. Моя дочь частным образом занимается тайским боксом, и я говорю ей: «Скоро тебе нужно будет поехать в зал, чтобы уже в спарринге понять, кто ты». Спарринги — это то, что нужно всем. Я сам человек азартный, чем больше конкуренция, тем лучше я мобилизуюсь.

Молодежь наступает на пятки?

— Да они уже на шее сидят! И для меня важно не отрицать их, не превратиться в Юрия Лозу.

Кто из молодежи есть у тебя на альбоме?

— Помимо больших звезд — Скриптонита, Noize MC, ATL и T-Fest — у нас в двух песнях на альбоме есть ODI — такой классный парень из Нижнего Новгорода, певец и рэпер. Есть Anikv, замечательная певица, которая известна по сотрудничеству с Saluki. Есть Эрика Лундмоен. У нее интересная история: мама русская, папа норвежец. И она, кстати, подружка Саши Будниковой. Когда Эрика пришла к нам на студию, она просто поразила нас своей открытостью, тем, как она делится своими эмоциями. Это новые люди, не мы, старые маразматики.

— Да, в трех песнях у нас занят московский госпел-хор. Я всегда пел о Боге. Это для меня абсолютное решение всех проблем, когда не на кого больше надеяться. Так получилось, что в текстах песен, которые попали на этот альбом, больше обращений к Богу, чем обычно. Иногда это утрировано, почти как в мюзикле. Знаешь, я еще с музыкальной школы ненавидел Баха, эту восковую бурлящую смолу «интервала дьявола». Но зато когда ты выходишь с концерта органной музыки, ты чувствуешь такое очищение!

— А это уже люди решат, я не могу прогнозировать. Песня «Сансара» появилась случайно. Мы делали альбом Ноггано (одно из альтер эго Василия Вакуленко.— “Ъ”), и параллельно нужно было записать видеоприглашение на мой концерт в «Олимпийском». Я буквально между делом придумал мелодию, и так, постепенно, из песни-приглашения выросла «Сансара». А вот про «Выпускной» я сразу понимал, что это шлягер. Я думаю, что на альбоме «Баста 40» нет таких песен. Многие новые песни Басты подошли бы Ноггано или N1NT3ND0 (другое альтер эго Василия Вакуленко.— “Ъ”). Такая получилась корпорация монстров.

— У меня есть и популистские размышления, и реалистичные. Популистская точка зрения состоит в том, что государство должно оказать содействие артистам, чтобы сохранить их компании, чтобы люди не потеряли свои рабочие места. Дохода почти нет, зарплаты платить не с чего. У меня в штате почти 50 человек, я плачу им зарплату, я записал альбом, идут процессы, которые я не могу остановить. Деньги не помешали бы.

Но реальность состоит в том, что ничего сделать невозможно. Ну вот, допустим, мы, артисты, собрались и создали профсоюз. И что мы скажем государству? «Не сажайте нас в тюрьму за то, что мы не платим налоги»? «Дайте денег»? Футбольной команде СКА (Ростов), где я один из акционеров, государство сейчас выделило специальную субсидию в 3 млн руб. на выплату минимальной заработной платы в период пандемии. Я был счастлив. Наверное, можно и вообще раздать людям деньги, все равно все катится в тартарары. Но рецептов и тем более понимания, как все будет дальше, нет ни у кого. Я поворачиваю голову, смотрю на врачей и учителей и понимаю, что есть люди, которым деньги нужнее, чем мне. Мне звонят мои друзья: «Одолжи двадцать тысяч, одолжи тридцать тысяч». И это не на то, чтобы шиковать, это просто на жизнь. Мне кажется, у нас сейчас пассионарный распад. Во всем мире п…ец. Мы все платим за шикарную жизнь, которая была раньше, до нынешних времен. Это буквально поезд в огне, и я еду в этом поезде. Но при этом я чувствую себя нормально, даже хорошо. Сам не могу понять почему. Но у меня нет отчаяния. Я точно останусь в живых.

Источник: Коммерсант