Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Коль взгрустнулося вдруг о бывалом – Общество – Коммерсантъ

Однажды автор этих строк стал свидетелем первомайской демонстрации в Берлине. Объединению Германии было уже больше десяти лет, и участники демонстрации — десятки тысяч людей из Берлина и со всей страны, разной степени левых убеждений,— сполна пользовались его плодами. С советских проспектов бывшего восточного центра свернули в Кройцберг. А там официальная часть шествия с яркими платформами и мирными парочками с детьми закончилась, и началась часть вторая — бой с полицией, с мгновенно возникшими баррикадами, горящими машинами и градом камней, летящим в броню и щиты… Город Берлин из года в год пробовал менять тактику 1 мая: то просил полицейских «не жестить», то увещевал потенциальных погромщиков вести себя поскромнее, публикуя цифры ежегодного ущерба от разгрома лавок по пути следования «праздничной» колонны, но ритуал в общих чертах оставался прежним. Кажется, прямо до тех пор, пока его не скорректировала пандемия коронавируса. В московскую первомайскую традицию — к счастью, в целом значительно более мирную, чем берлинская,— коронавирус тоже внес свои изменения. Но они были далеко не первыми и уж тем более не единственными в постсоветской истории праздника.

Товарищи приглашенные

Большая официальная демонстрация трудящихся на Красной площади в полном, классическом советском масштабе прошла 1 мая 1990 года. Чинные колонны, в которых двигались мобилизованные профсоюзами и компартией сотрудники предприятий и организаций, величественно вливались на главную площадь страны, проходили мимо Мавзолея с первыми лицами на трибуне и на удивление быстро растворялись где-то за Васильевским спуском. Но в свете демократических веяний прийти на Красную площадь кроме дисциплинированных, как бы сейчас сказали, бюджетников на этот раз мог практически кто угодно. Поэтому помимо официальной демонстрации было еще шествие, организованное «демократическими силами», с лозунгами вполне антисоветского характера. За два-три года до этого представить себе такой элемент Первомая было попросту невозможно.

В 1991 году урок постарались учесть. 1 мая 1991-го на Красной площади состоялся митинг Московской федерации профсоюзов и Ассоциации свободных профсоюзов. Профсоюзы выступали главным образом против повышения цен. Их требования с трибуны Мавзолея слушали первый и последний президент СССР Михаил Горбачев «и другие официальные лица».

Пройти на митинг можно было только по специальным пропускам, их раздали всего около 50 тысяч. Тщательно проверить, насколько благонамеренны приглашенные, не удалось: в конце демонстрации у подножия Мавзолея появилась группа граждан с плакатом, изображавшим перечеркнутую звезду Давида, и портретами Ленина и Сталина. Они стали скандировать: «Долой Ельцина! Долой Горбачева!» Милиция не вмешивалась, но Михаил Горбачев трибуну покинул.

«Демократическая Россия» на этот раз демонстрацию игнорировала — впрочем, ее лидеры и не могли бы воспользоваться Красной площадью из-за пропускной системы. В итоге на съемках мая 1991 года видно, что площадь, которая раньше едва вмещала демонстрацию, стала ей словно бы велика, и не слишком плотные колонны под голубыми профсоюзными флагами будто стремились побыстрее пробежать перед трибуной и разойтись по своим делам, не слишком задумываясь о международной солидарности трудящихся.

Преддверие гражданской войны

1 мая 1992 года о международной солидарности трудящихся забыли уже и сами организаторы: СССР не стало, а Россия отмечала теперь День весны и труда — день всего хорошего, без классового подтекста. Впрочем, с такой постановкой вопроса согласны были далеко не все. Коммунистическая «Трудовая Россия» Виктора Анпилова собрала под свои знамена на Красной площади около 70 тысяч человек — на 20 тысяч больше, чем пришло за год до этого к Михаилу Горбачеву.

Коммунисты собирали на митинге подписи за немедленную отставку президента Бориса Ельцина и требовали судить председателя Моссовета Гавриила Попова. Относительно лояльный по отношению к власти митинг Московской федерации профсоюзов пронес голубые знамена по Парку культуры имени Горького, но собрал лишь около 10 тысяч человек — несмотря на обещание организаторов наливать кружку пива по старой советской цене 26 копеек каждому, кто предъявит профсоюзную книжку с отметкой об уплате членских взносов. Остальным пиво предлагали по 4 рубля.

Обсудить политическую ситуацию желающие могли в Зеленом театре, но ораторы большого энтузиазма у публики не вызывали: корреспондент “Ъ” слышал в толпе и крик: «Вы мне, сволочи, в телевизоре надоели!», и призыв дать немедленно пистолет, чтобы «перестрелять этих коммуняк».

Лидер МФП Михаил Шмаков тем не менее уже тогда нащупал формат Первомая, которому не без успеха следует до сих пор.

Первомай 1993 года проходил в обстановке напряженного противостояния Верховного Совета РСФСР, возглавляемого Русланом Хасбулатовым, и исполнительной власти во главе с Борисом Ельциным. Максимального накала конфликт достиг к осени, но 1 мая в Москве произошли трагические события, которые многие тогда сочли знаком опасной близости России к новой гражданской войне.

На Красную площадь коммунистов и других противников Бориса Ельцина в тот раз уже не пустили. Организаторы подали заявку на шествие от Калужской площади до Красной, но 29 апреля президент временно запретил проведение общественно-политических мероприятий в центре столицы. Мэрия предложила альтернативный, но сильно усеченный маршрут для шествия — от Калужской площади до Крымского Вала. Организаторы — главным образом коммунисты — предложение мэрии отвергли и решили идти от Калужской площади по Ленинскому проспекту к Воробьевым горам.

У площади Гагарина демонстранты попытались прорвать ряды милиции и ОМОНа. Для прорыва использовали грузовики, при этом участники демонстрации дрались с милиционерами не только древками от знамен, но и стальной арматурой, а те в ответ применяли дубинки и водометы. В свалке был опасно травмирован сержант ОМОНа Владимир Толокнеев, который попал под движущийся задним ходом ЗИЛ и умер в больнице через четыре дня.

Бой продолжался более часа, пострадало свыше 200 сотрудников милиции, из которых не менее 27 были госпитализированы, и как минимум 70 участников шествия (госпитализировано не менее десяти). Сгорели одна пожарная машина и два грузовика, 11 машин ОМОНа и 31 грузовик получили повреждения. После того как ОМОН перешел в контратаку и задержал 26 человек, организаторы вступили в переговоры с милицией и даже добились разрешения провести короткий митинг на Калужской площади. Оттуда некоторые участники отправилась на метро к зданию Верховного Совета, где Виктор Анпилов начал записывать желающих в «народное ополчение», а те мгновенно соорудили баррикаду.

Время выбора

Митинг 1 мая 1995 года

Митинг 1 мая 1995 года

Фото: Штейнбок Марк / Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ

Чтобы надежно исключить эксцессы с кровопролитием, 1 мая 1994 года городские власти приняли решение задействовать для обеспечения безопасности 10 тысяч сотрудников органов внутренних дел. Милиции пришлось иметь дело с несколькими митингами: утром 1 мая профсоюзные организации вышли на маршрут, который с тех пор надолго стал традиционным: от площади Маяковского до Манежной. Еще одна колонна трудящихся двигалась от Белорусского вокзала к Советской площади. На Калужской площади собрались сторонники движения «Трудовая Москва» — их путь лежал по Ленинскому проспекту до его пересечения с Университетским, а оттуда на Воробьевы горы, где был согласован митинг с 13:30 до 17:00. Существенные расстояния москвичей никогда не смущали. Милиционерам огнестрельного оружия не раздавали — только дубинки и газовые баллончики. Первомай в 1994 году совпал с православной Пасхой, поэтому кроме митингов милиции пришлось уделить в этот день внимание безопасности кладбищ, а также ночных богослужений в храмах: времена все еще были неспокойные.

К 1995 году страсти несколько улеглись: шествие профсоюзов (становящееся год от года все более многолюдным) и митинги «красных» (наоборот, все менее популярные) постепенно превращались в рутину, и в Москве в эти дни горожан больше волновали, кажется, выступления Roxette в «Олимпийском» и Army of Lovers в ночном шоу «Арлекино».

В 1996 году 1 мая пришлось на пик президентской гонки, лидерами которой были президент Борис Ельцин, столкнувшийся с глубоким падением рейтинга к концу своего первого срока, и коммунист Геннадий Зюганов, успешно эксплуатировавший окрепшую к тому времени ностальгию части россиян по СССР. Лидер Федерации независимых профсоюзов России Михаил Шмаков дал понять, что в этой ситуации с левыми политиками ему совсем не по пути, и первомайское шествие под синими флагами ФНПР фактически превратилось в акцию в поддержку президента. Многие из шедших в колоннах не скрывали, что их такой поворот не особенно устраивает. И тем не менее некоторым из них уже 12 мая довелось оказаться на митинге, уже официально посвященном поддержке кандидата Бориса Ельцина: на Васильевском спуске в тот день собрались около 500 тысяч человек.

Демонстрации 1997 и 1998 годов прошли без происшествий и ажиотажа: профсоюзные колонны все так же двигались по Тверской, где их теперь приветствовали мэр Москвы Юрий Лужков и члены городского правительства. А коммунисты разной степени ортодоксальности пользовались площадками, которые им согласовали столичные власти, предпочитавшие держать их в стороне от своего «правильного» праздника.

В 1999 году Юрий Лужков и его сподвижники по блоку «Отечество — Вся Россия» попытались усилить политический акцент московского Первомая в преддверии выборов в Госдуму III созыва, которые рассматривались как пролог к президентским. Однако к следующему Первомаю, 2000 года, судьба президентства была уже решена, поэтому мэрия спокойно вернулась к привычному формату — многолюдного шествия по Тверской под синими профсоюзными знаменами, с большим количеством декора, под одобрительным взглядом градоначальника и на фоне все более скромных как по численности, так и по антуражу, мероприятий коммунистов.

Синие, красные и тандем

Участники первомайской демонстрации на Тверской улице в Москве. 1 мая 2000 года

Участники первомайской демонстрации на Тверской улице в Москве. 1 мая 2000 года

Фото: ТАСС

В 2000-х годах официальный Первомай словно бы снова становится формальностью, как это было в поздние советские годы. В 2001-м всего 45% российских граждан заявляют, что они празднуют 1 Мая как праздник: для большинства это просто дополнительный выходной и повод открыть дачный сезон.

Впрочем, Москва остается верна своей традиции большого профсоюзного шествия на Тверской. На него в обыкновенном добровольно-принудительном порядке ходят бюджетники и студенты, которые, впрочем, не слишком ропщут, поскольку теперь это не советское шествие вдоль некрополя у Кремлевской стены, а что-то вроде городского фестиваля с элементами шоу. Насколько одобрительно к этому относятся в Кремле, сказать не всегда легко. Например, исследователь советской и российской традиции Первомая Валентина Ефремова отмечает: в 2005 году президент Владимир Путин 1 мая поздравил соотечественников не с Днем весны и труда, а со светлой Пасхой Христовой. Не исключено, что профсоюзный контекст и традиция праздника трудящихся именно на этот раз были не очень кстати из-за митингов против монетизации льгот. Их проводили коммунисты, и на вызванной реформой волне протеста эти собрания под красными знаменами были несколько больше по числу участников, чем обычные 2–3 тысячи человек.

В 2004 году новосибирцы кладут начало традиции первомайских «монстраций» — полукарнавальных шествий с абсурдными лозунгами типа «Завтрак будет лучше, чем обед», «Мы здесь сласть» и «Капитана Ахава — в отставку». Традицию с радостью подхватывают и в других городах, «монстранты» в ряде случаев принимают участие в согласованных городских шествиях, иногда проводят свои и лишь изредка сталкиваются с отказом серьезных чиновников санкционировать этот удалой стрит-арт.

И все же 1 Мая остается днем демонстрации политического плюрализма. Начиная с 2007 года часть протестной социальной повестки у коммунистов на Первомай пыталась отобрать «Справедливая Россия»: к синим и красным знаменам на улицах стали добавляться желтые. С другой стороны, в 2011 году о своих притязаниях на часть первомайского праздничного пирога заявил Общероссийский народный фронт. А в 2012-м несистемная оппозиция подала на этот день в мэрию заявку на шествие и митинг в центре города.

Впрочем, оппозиционеры получили отказ, и 1 мая стала ясна его веская причина: к традиционному профсоюзному шествию на этот раз присоединились президент Дмитрий Медведев и избранный президент Владимир Путин, которому оставалось шесть дней до его третьей по счету инаугурации. Безопасность колонны обеспечивали 8,5 тысячи сотрудников правоохранительных органов, а шли в ней — вместе с «тандемом» — около 120 тысяч человек.

Юрий Лужков к этому моменту уже полтора года как не мэр Москвы, но Сергей Собянин не отказался от традиции. Тем более что в 2012 году, на фоне протестов против фальсификаций на федеральных выборах, шествие должно стать зримым доказательством: трудящиеся «рокировку» в «тандеме» поддерживают и одобряют. Огромная колонна прошла от Белорусского вокзала до Боровицкой площади за несколько часов; первые лица страны и города присоединились к ней уже в центре столицы.

Оппозиционное шествие согласуют на канун инаугурации, 6 мая, на Болотной площади. Оно заканчивается столкновением части митингующих с ОМОНом и в дальнейшем — серией уголовных дел.

Пока вирус не разлучит нас

Президент России Дмитрий Медведев (слева) и премьер-министр Владимир Путин на первомайской демонстрации. 1 мая 2012 года

Президент России Дмитрий Медведев (слева) и премьер-министр Владимир Путин на первомайской демонстрации. 1 мая 2012 года

Фото: ТАСС

По мнению Валентины Ефремовой, с 2013 года администрация Владимира Путина приступила к более «целенаправленному конструированию» смысла праздника, стремясь если не объединить, то совместить советскую и постсоветскую традиции. 1 мая 2013 года положено начало традиции вручения в Кремле наград за особые заслуги перед государством и народом Героям Труда РФ.

К организации праздничных колонн все активнее подключаются ОНФ и партия «Единая Россия». 1 мая 2014 года, впервые с 1991-го, большая официальная демонстрация с числом участников около 100 тысяч человек проходит по Красной площади. Организаторы подчеркивают, что не имеют никакого отношения к коммунистам — Мавзолей, как и во время постсоветских военных парадов, полностью задрапирован, и красные флаги над колоннами встречаются разве что случайно, словно по инерции. И даже направление движение колонн — противоположно привычному с советских времен: участники теперь собираются на набережных и поднимаются на Красную площадь с Васильевского спуска.

Настоящая коммунистическая демонстрация идет своим маршрутом от Калужской до Театральной площади — он тоже становится традиционным,— но участвуют в ней всего около 2,5 тысячи человек. Для еще большей убедительности участникам главной, некоммунистической, демонстрации раздают транспаранты «Нас большинство!» и «Даешь строительство справедливости» (2015). С ними соседствуют привычные советские Мир, Труд и Май.

В 2016 году на Первомай снова приходится православная Пасха. В нескольких российских регионах решают, что православный праздник важнее, и отменяют традиционные шествия трудящихся. В 2017 году в профсоюзном шествии в Москве принимают участие 130 тысяч человек — оно претендует на рекорд в истории постсоветского празднования 1 Мая. Впрочем, на рекорд идет и число тех, кто День весны и труда не празднует никак: по социологическому опросу 2017 года, таких 49%. Отметим, что за Первомаем в Москве на этот раз следуют еще два согласованных митинга: 6 мая несистемная оппозиция собирает сторонников на проспекте Сахарова в ознаменование пятилетия событий на Болотной площади, а 14 мая там же проходит митинг противников реновации.

Некоторый рост интереса к уличным формам празднования 1 Мая, а заодно к политическому протесту, обеспечивает также пенсионная и другие непопулярные реформы 2018 года.

В 2019 году 1 мая вновь доходит до столкновений между митингующими и полицией: на этот раз — в Санкт-Петербурге, где на Лиговском проспекте традиционно стартует шествие, общее для всех политических сил. В нем разными колоннами принимают участие профсоюзы и единороссы, коммунисты и сторонники несистемной оппозиции, в том числе и Алексея Навального. Полиция с самого начала пристрастна к последним: на рамках металлоискателей у них изымают часть плакатов, в том числе с лозунгами, направленными против и. о. губернатора города Александра Беглова. Несогласных отдать плакаты не пропускают на шествие, а нескольких активистов задерживают до его начала. Колонну сопровождает ОМОН, который в определенный момент начинает задержания: по версии полиции, активисты несистемной оппозиции решили провести несогласованный митинг внутри согласованного. Возмущенные участники останавливаются, что дает полиции формальное основание для зачистки. Задержано около 70 человек, среди них Наталья Баринова, которая сообщает о полученном переломе руки, фотокор Георгий Марков жалуется на избиение полицейскими. Всего на акциях оппозиции 1 мая 2019 года задерживают около 120 человек.

Но совершенно пустыми улицы и площади российских городов 1 мая 2020 года оставляет не полиция и не падение интереса, а пандемия коронавируса. В мае 2020-го сидящей в самоизоляции стране не до праздника: перенесен даже военный парад на День Победы, а шествие «Бессмертного полка», которое Владимир Путин явно предпочитает первомайской демонстрации, вовсе переведено в онлайн-формат.

Сегодня эпидемиологическая ситуация в Москве благополучнее, чем год назад, но демонстрации снова не будет: ФНПР и МФП приглашают желающих принять участие в мероприятии онлайн. Впрочем, запрет массовых мероприятий введен сейчас отнюдь не только в российских городах. И как знать, не становится ли он поводом для формирования новой международной солидарности трудящихся. Не столько перед лицом классового врага, сколько перед глобальной микробиологической угрозой.

При подготовке материала использовались публикации “Ъ” 1991–2020 гг.

Источник: Коммерсант